Церковь-крепость, церковь-замок

Средневековье было крайне неспокойным временем. Поэтому даже церкви нередко становились убежищем для горожан во время нападения или стихийного бедствия. Такие сооружения назывались церковь-крепость или церковь-замок и значительно отличались от обычных храмов.

Такая церковь обладала несколькими рядами опоясывающих стен с зубцами, бойницами, машикулями, а также сторожевыми и оборонительными башнями. Часто внутри было и кладбище. Такие культовые сооружения строились в районах вблизи границы либо в небольших поселениях, у которых не было собственной защиты при набеге. Для своего времени это были надежные оазисы безопасности. Некоторые уцелели до наших дней:

1. Южная Франция: Ле-Стез-Мари, Ройат, Агд, Монтмажур и другие. Их главной целью была защита от нападения морских разбойников;
2. Эльзас: Хунавир;
3. Швейцария: Зиттен;
4. Австрия: Вайценкирхен, Мариазаль;
5. Германия (Швабия): Мерклинген, Линцинген, Гросзаксенгейм;
6. Трансильвания: Эйбесдорф, Шонберг, Вурмлох, Шесбург, Тартлау и другие. Территория приходского кладбища также включалась в архитектурно-оборонительную систему. У нее была и практическая роль — укрепления вокруг донжона. Кладбище было частью церковного приюта и убежища. Сама идея религиозного укрытия имеет древние корни и относится к временам появления первых церквей. В чистом виде такие строения до наших дней практически не сохранились. Классические «eglise fortifiee» часто подвергались разрушению и захвату. Традиция окружать храм оборонительными стенами соблюдалась там, где это было логически обосновано, начиная с XI века. Об этом свидетельствуют многочисленные официальные акты соборов и предписания епископов того времени. Например, картулярий аббатства Сен-Венсен дю Ман (Saint-Vincent du Mans) конца XI в. В нем говорится о жителях региона, которые селились вокруг укрепленных церквей-крепостей. Кладбища были неотъемлемой частью такой общности. После решений Римского церковного Собора 1059 г. была обнародована булла папы Николая II, обращённая к епископам Гаскони, Аквитании и Галлии. В ней такие церкви определяются как «священное» пространство кладбищ вокруг церквей и часовен. Предполагалось отлучать от церкви тех, кто нападал на эти «церковные убежища». Аналогичные акты приняли соборы Сен-Жиля (Saint-Gilles), Тулузы (Toulouges), Нарбонны (Narbonne). Их поддержали епископы Агда (Agde) и Маглона (Maduelone) (регион Пиренеев и Лангедока). Они часто сталкивались с нападениями мавров и пиратов, которые наводили ужас на регион Средиземноморья. Фортификационные приёмы начали активно применяться с конца X – начала XI века. Сначала церкви строили на выгодных с точки зрения географии местах (например, скалистый Сен-Мишель, остров Маглон). Позже стали использовать простейшие циркумвалационные линии: зелёные изгороди, откосы, валы, рвы и другие защитные и маскирующие элементы для церквей и монастырей на равнинной местности. Относительную безопасность могли предоставить только церкви, расположенные в глубине крупных городов за крепостными стенами. К таким сооружениям относится церковь Сен-Сернен де Тулуз (предместье Бург Сен-Сернен в Тулузе). Её защитная стена стала частью городской фортификации только в XIV веке. Деревенские часовни и церкви не могли похвастаться такими укреплениями, но всё равно становились убежищем для людей во время нападений. Их уровень защиты был невысок, поэтому реликвии часто перевозили в городские храмы для сохранности. Во время военных действий происходили грабежи. Исторические источники свидетельствуют, что в X веке мощи святой мученицы Фе Аженской (Foy d’Agen) были перевезены в Конк (Conques), а мощи св. Иллария (Saint-Hilaire) из Пуату (Poitou) — в Веле (Velay) для защиты от феодальных усобиц. В период Столетней войны в 1392 году монахи монастыря Кадуэн (Caduin) в Перигоре, который был слабо укреплён, перевезли саван в укреплённую церковь Нотр-Дам де Тор (Тулуза) (N.-D. de Taur). Главное сокровище отправили под защиту городских стен. Из соображений безопасности небольшие церкви строили в труднодоступных местах, где их защищал сам ландшафт. До наших дней дошло множество таких построек. Наиболее наглядный пример — церковь Валь (Vals) в Арьеже (Ariege), частично опирающаяся на скальный утёс. На первый этаж можно попасть только через узкую расселину в породе, что делало его надёжным убежищем. В XII веке был построен второй этаж, попасть внутрь можно только по лестнице. Позже появился донжон, соединённый с церковью через второй этаж.

Популярность убежищ на юге Франции в этот период была очень высокой, особенно после трактата 1360 г. в Бретиньи. Это породило множество слухов и легенд, поэтому археологи и историки провели отдельные исследования. Причины строительства подземелий в Окситании отражены в документе XIII века — жалобе 1260 г. Ги де Северака (Gui de Severac) на епископа Родеза (Rodez), адресованной графу Пуатье и Тулузы Альфонсу. В ней описан арест жителя Роде инквизиторами внутри церкви. В тот период инквизиторы активно преследовали альбигойцев. Этот исторический период богат сооружением тайных ходов и убежищ под землёй, особенно в Окситании. Примеры можно найти в монографии Эммануэля Ле Руа Ладюри «Монтайю — окситанская деревня (1294-1324)». Вокруг Тулузы, неподалёку от Пиренейского пути в долине Арьеж, расположена одна из самых укреплённых церквей эпохи — церковь св. Петра и св. Фебада (Saint-Pierre et Saint-Phebade) в Венерке (Venerque). Первые поселения здесь появились в I-IV веках н. э., а само название «Венерк» впервые упоминается в 817 г. В 1080 г. граф Тулузский Гийом IV передал его аббатству Сен-Пон-де-Томьер. Самую древнюю часть храма, романскую апсиду, венчает пятигранный донжон. Неф церкви был укреплён позже. Фортификационные улучшения поражают, учитывая скудные средства прихода. Здесь хранятся реликвии: в алтарной части расположен шкаф с мощной решёткой, где хранится рака с мощами св. Фебада (епископа Ажен). Реликвия датируется XII веком и была перевезена сюда из городского храма. Аналогичная ситуация в аббатстве Муассак (Moissac) в Дюравель (Duravel) в Ло (Lot). С момента основания в X веке здесь хранятся мощи 300 египетских подвижников, привезённые во времена Карла Великого. В смутное время X-XI веков их перенесли в общий саркофаг, расположенный в глубине укреплённой апсиды. Реликвия хранится там и сейчас. Эта церковь была настолько хорошо укреплена, что выдержала две осады в 1369 и 1596 гг. В те времена укрепление приходских церквей происходило даже вопреки воле служителей. Этот процесс начался в XIII веке, тогда же участились жалобы аббатов и епископов. Часто проводились церковные соборы по вопросам преобразования приходских церквей в «церкви крепостного типа» (eglise fortifiee), что вызывало недовольство священнослужителей. Служители церкви не всегда хотели, чтобы храмы использовались в военных целях, даже против врагов веры, но при этом желали, чтобы их интересы были учтены. Причин такого поведения несколько:

1. Беженцы, пришедшие во время набегов в укреплённые церкви, часто оставались жить там навсегда, согласно древнему «праву убежища»;
2. Местные феодалы иногда были опаснее внешних врагов. Они под предлогом защиты укрепляли церкви, занимали приходские земли и вели себя как на своей собственности, что вызывало возмущение;
3. XIV Вселенский Латеранский собор 1123 г. обличал южных феодалов, которых называли еретиками. Похожие акты были на Авиньонском соборе 1209 г. — период Альбигойских войн. Католическая церковь пыталась обуздать жадность баронов, требуя различать военную необходимость и защиту церковного имущества. Альбигойская смута, вызванная массовыми движениями еретиков XI–XIII веков, привела к тому, что духовенство было вынуждено смириться с превращением храмов в укреплённые твердыни. Аббаты и епископы стремились контролировать процесс фортификации. Во всех случаях, кроме тех, когда епископы считали необходимым защиту веры и жизни прихожан, они могли потребовать передать им фортификационные элементы или снести их. Ослушание каралось отлучением от церкви. Граф Симон де Монфор был вынужден повторить и закрепить постановления Авиньонского собора 1209 г., касающиеся запрета превращать культовые сооружения в замки. Это было принято на Ассамблее крестоносцев в Памье 1 декабря 1212 г. Наибольшую популярность в Европе XI–XIII веков церкви укреплённого типа получили на юге Франции (Окситании) в период борьбы с альбигойской ересью 1209–1246 гг. После покорения региона и восстановления появились новые города — бастиды, где такие церкви играли значительную роль.

С 1337 по 1453 годы длилась Столетняя война. В этот период снова увеличилось количество укреплённых церквей, которые позволяли жителям противостоять захватчикам. В монографии историка П. Денифле «Столетняя война и разорение церквей, монастырей и больниц Франции» подробно изложены жалобы духовенства на разрушение и разграбление церквей англичанами. Приведён пример взятия штурмом укреплённых церквей Шатра (Chatres), где во время штурма были сожжены 900 человек, укрывавшихся внутри. В «Хрониках» Фруассара (Froissart) есть свидетельства превращения церквей в крепости в районе Байонн (Bayonne) и других областях. Однако небольшие укреплённые сельские церкви без профессиональных военных были слабой защитой от опытных армий. Их часто разрушали, а жителей переселяли в укреплённые города. Фруассар приводит совет французских баронов королю Кастилии: «Сохраните на границах Галисии самые сильные города и крепости, а слабо укреплённые снесите. До нас доходят слухи, что наши люди укрепляют монастыри и колокольни королевства. Знайте, что это грозит потерями и беспорядком для Вашего королевства. Когда англичане двинутся, эти небольшие укреплённые церкви (eglise fortifiees) и монастыри не устоят перед ними. Враги наберутся сил и будут накормлены, благодаря припасам, которые там найдут, а потом завершат войну победой над слабым … снесите их … перевезите всё в укреплённые города и замки, чтобы Ваши воины могли этим воспользоваться».